Неточные совпадения
Погублю, погублю! и погубить себя для тебя, клянусь
святым крестом, мне так сладко… но не в
силах сказать того!
— Молитесь Богу и просите Его. Даже
святые отцы имели сомнения и просили Бога об утверждении своей веры. Дьявол имеет большую
силу, и мы не должны поддаваться ему. Молитесь Богу, просите Его. Молитесь Богу, — повторил он поспешно.
— Пусть попробует он, окаянный антихрист, прийти сюда; отведает, бывает ли
сила в руках старого козака. Бог видит, — говорил он, подымая кверху прозорливые очи, — не летел ли я подать руку брату Данилу? Его
святая воля! застал уже на холодной постеле, на которой много, много улеглось козацкого народа. Зато разве не пышна была тризна по нем? выпустили ли хоть одного ляха живого? Успокойся же, мое дитя! никто не посмеет тебя обидеть, разве ни меня не будет, ни моего сына.
Их строил
святой схимник, и никакая нечистая
сила не может отсюда вывесть колодника, не отомкнув тем самым ключом, которым замыкал
святой свою келью.
У нас в Москве, в допетровскую старину, такие же почти драматические представления, из Ветхого Завета особенно, тоже совершались по временам; но, кроме драматических представлений, по всему миру ходило тогда много повестей и «стихов», в которых действовали по надобности
святые, ангелы и вся
сила небесная.
— Помни, юный, неустанно, — так прямо и безо всякого предисловия начал отец Паисий, — что мирская наука, соединившись в великую
силу, разобрала, в последний век особенно, все, что завещано в книгах
святых нам небесного, и после жестокого анализа у ученых мира сего не осталось изо всей прежней святыни решительно ничего.
Между тем в христианстве есть мессианское ожидание второго явления Христа в
силе и славе, есть мессианское искание царства Божьего, как на небе, так и на земле, возможное ожидание новой эпохи Духа
Святого.
Для нас явственна
сила творческая, движущая и сохраняющая сотворенное, хотя и не постигается она мыслью» [Творения иже во
святых отца нашего Григория Богослова, Архиепископа Константинопольского, изд. 3‑е, часть III, стр.16.].
Личное дерзание присуще и
святому, как носителю теургической
силы, или чудотворцу.
Однако оккультизм в этом смысле религиозно ложен лишь в
силу своего религиозного коэффициента, а не по непосредственной своей задаче, ибо возможен правый оккультизм, насколько такое выражение применимо к тому преизобильному восприятию софийности природы, которое свойственно, напр.,
святым, и вообще людям духоносным и может быть свойственно природе человека.
«Когда Бог хотел сотворить человека, Закон сказал Ему: «если Ты сотворишь человека и он кончит грехопадением, как найдет он
силу переносить кару, которую Ты ему назначишь?»
Святой, да будет Он благословен, отвечает ему: «Я создал покаяние раньше создания мира».
Ибо Бог превышает (ύπερκείται) всякую сущность, сам не будучи чем-либо из сущего, но превыше сущего, и из Него же все сущее; ибо только для всех скрытое божество одного Бога есть изначальная божественная (θεαρχική)
сила, которая управляет и т. наз. богами, и ангелами, и
святыми людьми, а также она творит (δημιουργός) тех, кто чрез сопричастность становится богами, действительно, сама происходя из себя самой и беспричинно будучи божеством» (εξ εαυτής και άναιτίως αϋτοθεοτης οδσα).] от всего сущего (δια της πάντων όντων αφαιρέσεως).
В момент создания человека,
Святой, да будет Он благословен, говорит миру: «Мир, мир! знай, что ты, как и управляющие тобою законы, существуете только
силой Закона: поэтому Я сотворил человека и водворил его у тебя, дабы он посвящал себя изучению Закона.
Здесь происходит нечто аналогичное тому, что бывает при канонизации
святых и признании останков их св. мощами:
сила святости и нетления наличествовала и ранее, тут же происходит всеобщее признание этого факта, выражающееся в молитвенном призывании
святого.].
При обращении же за помощью к
святым последние отнюдь не являются в качестве таких промежуточных иерархий, заполняющих пропасть между человеком и Богом (ибо эта бездна незаполнима никаким «эволюционным» процессом и никаким иерархическим восхождением), но лишь как близкие нам и, вместе с нами, предстоящие престолу Господа
силы.
И действие Духа
Святого в таинствах христианских тоже есть Сам Бог, а также и Имя Божие, которое есть постоянно совершающееся действие
силы Божией, энергия Божества, есть Бог.
С горячим упованьем глядел я потом на
святые черты, и мало-помалу тайна чудесной
силы стала мне уясняться.
И, понюхав табаку, начинает рассказывать мне какие-то диковинные истории о добрых разбойниках, о
святых людях, о всяком зверье и нечистой
силе.
И вдруг ничего нет!.. Нет прежде всего любимого человека. И другого полюбить нет
сил. Все кончено. Радужный туман светлого утра сгустился в темную грозовую тучу. А любимый человек несет с собой позор и разорение. О, он никогда не узнает ничего и не должен знать, потому что недостоин этого! Есть
святые чувства, которых не должна касаться чужая рука.
Недоступны были тогда моему разуменью простые и
святые словеса евангельские, а теперь, только что поглядел я на этих мальцов да поболел о них душою, ровно меня осиял свет Господень и дадеся мне от всевышнего
сила разумения…
— Я, матушка, завсегда рад по
силе помощь подать неимущему, — сказал Петр Степаныч. — И на
святые обители тоже… Извольте на раздачу принять.
Изведет из темниц
Сонмы чистых девиц,
Привлечет в божий чин
Сонмы грешных мужчин.
Сам Спаситель ей рад,
Возведет в вышний град,
Осенит
святой дух
Ее огненный дух,
И на радость она
Будет Богу верна.
Поручусь за нее,
И молюсь за нее,
То — невеста Христа,
Снимет нас со креста,
Силу вышнюю даст,
Благодать преподаст.
Постом и молитвой отогнал он супротивную
силу, и поганое место стало
святым.
Потом, с минуту помолчав, так продолжал: — Видишь ли, Сергей Андреич, хоша я не богослов и во
Святом Писании большой
силы не имею, однако ж так думаю, что вера Христова и у нас, и у вас — одна.
Все встали. На Марью Ивановну «накатило». Она была в восторге, в исступленье, слово ее было «живое слово,
святое, вдохновенное, пророческое». Всем телом дрожа и сжимая грудь изо всей
силы, диким, но торжественным каким-то голосом запела она...
— Дивные у вас, матушка, места по лесам, — с умиленьем молвил Василий Борисыч. — Ваши пустыни, яко книги, проповедуют
силу Божию, явленную во
святых его угодниках.
Крайнего и пресветлого, грядущего града небесного Иерусалима взыскательнице, любознательных же и огнелучных ангельских
сил ревнительнице, плоть свою Христа ради изнурившей, твердому и незыблемому адаманту древлеблагочестивыя отеческия нашея веры, пресветло, аки луча солнечная, сияющей во благочестии и христоподражательном пребывании пречестной матушке Манефе, о еже во Христе с сестрами пречестныя обители
святых, славных и всехвальных, верховных апостол Петра и Павла земнокасательное поклонение и молитвенное прошение о еже приносити подателю всех благ, всевышнему Богу о нас грешных и недостойных святыя и приятныя ваши молитвы.
«Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, перед
святым Его Евангелием, в том, что хощу и должен его императорскому величеству, самодержцу всероссийскому и его императорского величества всероссийского престола наследнику верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови, и все к высокому его императорского величества самодержавству,
силе и власти принадлежащия права и преимущества, узаконенныя и впредь узаконяемыя, по крайнему разумению,
силе и возможности, исполнять.
Никогда, никогда, даже в Париже, мое сердце не билось с такой
силой, как в тот момент, когда
святая Москва впервые открылась моим глазам.
Во-первых, он, как говорится, toujours a cheval sur les principes; [всегда страшно принципиален (франц.)] во-вторых, не прочь от «
святого» и выражается о нем так: «convenez cependant, mon cher, qu'il у a quelque chose que notre pauvre raison refuse d'approfondir», [однако согласитесь, дорогой, есть вещи, в которые наш бедный разум отказывается углубляться (франц.)] и, в-третьих, пишет и монологи и передовые статьи столь неослабно, что никакой Оффенбах не в
силах заставить его положить оружие, покуда существует хоть один несраженный враг.
Ольга Николаевна, несмотря на деланно резкий тон, с каким она приняла известие об участи оскорбившей ее дочери, была внутренне сильно потрясена рассказом графини Аракчеевой. Ее не было в гостиной — она удалилась в свою спальню и там перед ликом Того, Кто дал нам
святой пример с верой и упованием переносить земные страдания, коленопреклоненная искала
сил перенести и этот удар не балующей ее счастливыми днями судьбы.
В
силу этого-то граф плотоядными глазами стал поглядывать на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение цели в этом случае было сопряжено с риском светского скандала, чего граф боялся, как огня, а там, а Грузине, жила красавица Настасья, полная здоровья и страсти и он, граф, променял ее на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «
святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич, глазами, далеко не сулящими утолить жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
Больной всеми
силами своей души привязался к своей спасительнице и с каким-то восторженно-молитвенным выражением глядел на ее все еще прекрасное, хотя уже сильно поблекшее лицо, сохранившее выражение почти девической непорочности и дышавшее неизмеримой добротой и тою высшей любовью к людям, которая озаряет лица каким-то почти неземным светом. Взгляд ее «
святых» глаз проникал в его душу.
Это обстоятельство привлекало его к ней с еще большею
силою, но вместе с тем сделало его крайне сдержанным и осторожным: он как бы стал бояться не только словами, но даже взглядом святотатственно проникнуть в
святая святых этой непорочной чистой девушки, казавшейся ему не от мира сего.
Раз после первого спаса шла Аглаида по Мохнатенькой, чтобы набрать травки-каменки для матери Пульхерии. Старушка недомогала, а самой
силы нет подняться на гору. Идет Аглаида по лесу, собирает траву и тихонько напевает раскольничий стих. У самого
святого ключика она чуть не наступила на лежавшего на земле мужика. Она хотела убежать, но потом разглядела, что это инок Кирилл.
Греховность сексуальной жизни он ощущает с не меньшей
силой, чем
святые отцы.
Так не будет же по-твоему, гадина пресмыкающа: со мною
сила крестная, со мною
святых угодников пречестное воинство!"
Купцы-то, бывало, с ярмонки в скиты приедут, так ровно разахаются, как оно благочинно у нас там было, — ну, тоже всякий по силе-возможности и жертву приносил; а нынче в нашу сторону не по что и ездить; разве другой на «
святые» места поглядеть полюбопытствует, прослезится, да и уедет… так-то, сударь.
Чувство божественного смиренья и кротости в лице Пречистой Матери, склонившейся над младенцем, глубокий разум в очах Божественного Младенца, как будто уже что-то прозревающих вдали, торжественное молчанье пораженных божественным чудом царей, повергнувшихся к ногам его, и, наконец,
святая, невыразимая тишина, обнимающая всю картину, — всё это предстало в такой согласной
силе и могуществе красоты, что впечатленье было магическое.
Вся братья поверглась на колена пред новым образом, и умиленный настоятель произнес: «Нет, нельзя человеку с помощью одного человеческого искусства произвести такую картину:
святая, высшая
сила водила твоею кистью, и благословенье небес почило на труде твоем».
Стоккарт обещал сделать все, что было в его
силах, и дал слово на другой же день быть в тюрьме
святого Жиля, a после свидания с Савиным заехать к ней и сообщить ей обо всем.
Добрая и честная по натуре, она не испортилась баловством отца и матери, не сделалась ни своевольной, ни капризной, но живя одна, почти без подруг, если не считать единственную Надю Алфимову, девушку без всякого характера, мягкую, как воск, «
святую», как прозвали ее в институте, выработала в себе
силу воли и характер, и подчинить ее чужой воле, если эта последняя не была основана на разумных и ей понятных причинах, было трудно даже для отца и матери.
— Я и не скрываю моих прежних похождений, но клянусь тебе, ты одна заставила меня понять, что в любви есть что-то высшее,
святое!.. Ты должна быть моею, хотя бы все
силы небесные и адские восстали против меня.
Светлейший князь Потемкин-Таврический, президент государственной военной коллегии, генерал-фельдмаршал, великий гетман казацких екатеринославских и черноморских войск, главнокомандующий екатеринославскою армиею, легкою конницей, регулярною и нерегулярною, флотом черноморским и другими сухопутными и морскими военными
силами, сенатор екатеринославский, таврический и харьковский генерал-губерантор, ее императорского величества генерал-адъютант, действительный камергер, войск генерал-инспектор, лейб-гвардии Преображенского полка полковник, корпуса кавалергардов и полков екатеринославского кирасирского, екатеринославского гренадерского и смоленского драгунского шеф, мастерской оружейной палаты главный начальник и орденов российских:
святого апостола Андрея Первозванного,
святого Александра Невского,
святого великомученника и победоносца Георгия и
святого равноапостольного князя Владимира, больших крестов и
святой Анны; иностранных: прусского — Черного Орла, датского — Слона, шведского — Серафима, польского — Белого Орла и
Святого Станислава кавалер — отошел в вечность.
Вот что писал Сенека своему другу: «Ты хорошо делаешь, любезный Люциний, что стараешься сам своими
силами держать себя в хорошем и добром духе. Всякий человек всегда может сам себя так настроить. Для этого не нужно подымать руки к небу и просить сторожа при храме пустить нас поближе к богу, чтобы он нас расслышал: бог всегда близко к нам, он внутри нас. В нас живет
святой дух, свидетель и страж всего хорошего и дурного. Он обходится с нами, как мы обходимся с ним. Если мы бережем его, он бережет нас».
То, что разумному существу, человеку, несвойственно предаваться сластолюбию, а свойственно всегда бороться с ним, всякий может на опыте узнать из того, что чем больше человек удовлетворяет требованиям тела, тем слабее становятся его духовные
силы. И наоборот. Великие мудрецы и
святые были воздержны и целомудренны.
Вредно распространение между людьми мыслей о том, что наша жизнь есть произведение вещественных
сил и находится в зависимости от этих
сил. Но когда такие ложные мысли называются науками и выдаются за
святую мудрость человечества, то вред, производимый таким учением, ужасен.
— Не убивай во мне этой
силы, которую этот
святой человек дал мне…
Это была эстафета от полковника Пшецыньского, который объяснял, что, вследствие возникших недоразумений и волнений между крестьянами деревни Пчелихи и села Коршаны, невзирая на недавний пример энергического укрощения в селе Высокие Снежки, он, Пшецыньский, немедленно, по получении совместного с губернатором донесения местной власти о сем происшествии, самолично отправился на место и убедился в довольно широких размерах новых беспорядков, причем с его стороны истощены уже все меры кротости, приложены все старания вселить благоразумие, но ни голос совести, ни внушения власти, ни слова
святой религии на мятежных пчелихинских и коршанских крестьян не оказывают достодолжного воздействия, — «а посему, — писал он, — ощущается необходимая и настоятельнейшая надобность в немедленной присылке военной
силы; иначе невозможно будет через день уже поручиться за спокойствие и безопасность целого края».
Казалось, будто вся эта
сила гудит и гремит где-то там, выше, над землею, а здесь — такая тишина, мир и спокойствие в этом ровном, кротком, неколеблющемся мерцании лампады, озаряющей темные, сурово-строгие,
святые лики.